Комедия в интересном положении

 Санкт-Петербургский театр имени Н.Акимова готовится к юбилею

В то время как российские театры друг за другом открывают новый сезон, Театр комедии продолжает предыдущий, дабы приурочить очередную сезонную смену к юбилейной дате. В конце октября театр отметит 75-летие свежими премьерами и чередой праздничных мероприятий.

Две последние премьеры - "Свадьба Кречинского" А.Сухово-Кобылина и "Слишком женатый таксист" Р.Куни - очень точно представили и главную, тематически-стилевую линию Театра комедии, предложенную его художественным руководителем Татьяной Казаковой, и попытку шагнуть на модную ныне, но не вполне здесь освоенную коммерческо-комедийную дорожку.
В течение нескольких последних сезонов Театр комедии неспешно, но уверенно формировал свое новое лицо. И сегодня его черты вполне оформились. Это прежде всего достаточно широкое понимание комедийного жанра, преимущественно классический репертуар, приметы "большого стиля" в постановке, стремление к актерскому психологизму и ощутимый налет сказочной сентиментальности.

 "Свадьба Кречинского" как раз и выдержана в этих традициях. Хотя спектакль этот относится к разряду многострадальных действ. Пьеса, взятая в репертуар по инициативе одного из ведущих актеров труппы Михаила Светина, желавшего непременно сыграть Расплюева, репетировалась с перерывами в течение двух лет. Перманентно менялись режиссеры, актеры, декорации и костюмы. В результате художественное руководство постановкой взяла на себя Казакова, которая и довела работу до логического конца. Правда, в вышеупомянутом результате явно угадываются некие компромиссы, которых можно было избежать, будь постановка изначально в одних руках.

 Наверное, в идеале "Свадьбу Кречинского", первую и наиболее "легкую" пьесу из трилогии Сухово-Кобылина, хорошо бы ставить, играть и воспринимать с оглядкой на трагическое развитие событий в последующем "Деле". В нынешнем спектакле намека на это нет, поэтому излишним драматизмом он не перегружен. История, рассказанная со сцены, близка к частному случаю. Впрочем, и написана она была раньше, нежели известные драматические перипетии приключились с самим автором. Им же предложенные "типы" обернулись компанией отдельных персонажей, волею случая собранных в одно время и в одном месте. Хотя, как известно, человеческие индивидуальности куда богаче "типажей". А в спектакле Казаковой более всего удалась именно эта непосредственная спонтанность жизни, поданная через человеческо-актерские реакции.

В поисках точной даты написания пьесы в старой литературной энциклопедии на глаза попались замечательные пассажи о "вырождении российского дворянства" и т.п. К счастью, подобные суровые приговоры спектакль обошли стороной. Более того, дворянство это очень даже ничего и вырождаться не собирается. Весьма бодрому и деловому помещику Муромскому (Эрнст Романов) жить бы да жить. И пусть он внешне и повадками напоминает скорее провинциального профессора, но о хозяйстве говорит со знанием дела и нежданному бычку умиляется, как ребенку. Впрочем, и своему ребенку, меланхоличной и слезливой Лидочке (Марина Засухина), не враг. Но простодушен и доволен донельзя - вон как в "обманном" финале и руки дрожат, и слезы текут.

Хотя г-н Кречинский (Михаил Разумовский), устроивший сей переполох, в нынешней версии персона отнюдь не загадочная. Так, слегка потасканный герой-любовник, цинично-самодовольный, но не растерявший до конца "отрицательного обаяния", - таких особенно любят молоденькие дурочки. Но уж слишком он прямолинеен и отчасти бесстрастен, даже по отношению к вожделенным деньгам и игре. Такого раскусить - раз плюнуть. И отчего это умница Муромский - Романов этого сразу не сделал? А также весьма досужая и темпераментная тетушка (Ирина Цветкова), пребывающая в слепом дамском заблуждении.

А Михаил Светин - Расплюев, конечно, идет на бенефис. Который, впрочем, у Казаковой отнюдь не предусмотрен. Но, по правде говоря, ансамблевой борозды не портит, разве что разбавляет неспешное действо звучными аккордами живого комизма. Что ни говори, а Светин - это бренд, весьма раскрученный и любимый народом.

Завершается же эта история обмана простодушных в привычном эмоциональном ключе театра Татьяны Казаковой. Немного печально, без психологических надрывов. Сценическую половину, отведенную сбившимся в кучку Муромским, засыпает искрящимся снежком. Над половиной Кречинского лопаются разноцветные мыльные пузыри. Понятно без слов, красиво и в меру сентиментально. "

Таксист" оказался менее удачной попыткой вписаться в развлекательно-коммерческую стихию. Пьесы Рэя Куни сегодня востребованы донельзя, ими не гнушаются ни табаковский МХТ, ни питерская Александринка. Но что-то не замкнулось, притом что спектакль молодого московского режиссера Романа Самгина и художника Виктора Шилькрота сделан весьма профессионально с технической точки зрения. На фоне же вышеупомянутых стилевых перемен Театра комедии "Таксист" кажется явлением чужеродным, словно бы на сцене пару раз в месяц выступает автономная антреприза. Незатейливый сюжетный посыл, иной язык, марионеточность персонажей, соленый юморок - все это прилежно веселит в течение двух часов и так же быстро выветривается из памяти.

Стандартная комедия положений вовсе не требует психологического присутствия актера на сцене, достаточно виртуозных телесных проявлений. Они и представлены во всей красе такими мастерами труппы, как Сергей Кузнецов, Наталья Андреева, Ксения Каталымова, Валерий Никитенко, а также "гостем" Александром Сулимовым. К тому же Самгин в поисках примет унификации человеческого поведения перенес действие пьесы из современной Англии в Америку 80-х. Этот момент торжества автоматизма и штампа представлял собой своеобразный кодовый замок и должен был открываться ключиком - анимационным комиксом, проецировавшимся на задник. Но комикс увидели лишь зрители первого спектакля, после чего он был снят. Ключик, таким образом, оказался утерян. Молодая постановочная команда, наверное, хотела как-то приподнять комедию Куни, но не сложилось. Вышло обычное фарсовое действо. Может быть, оно и не слишком дорогой подарок к юбилею, но если смотреть на мир не из башни, а с грешной земли, то поймешь его (спектакля) уместность. Аншлаги обеспечены, публика ревет от восторга. Количество же и качество подарков никто не ограничивает.